Эхо трагедии в небольшом украинском городе Чернобыль будет звучать еще не одно десятилетие. Именно поэтому история беды и история преодоления ее последствий заслуживают того, чтобы люди об этом знали и помнили.
26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной электростанции в украинском городе Припять взорвался четвёртый энергоблок. В воздухе оказалось более 50 тонн летучих радиоактивных веществ, что в 600 раз превзошло мощность загрязнения после взрыва бомбы в Хиросиме.
В радиусе 30 км от АЭС пришлось создать зону отчуждения, эвакуировав из нее 270 000 человек. Люди не знали, что уезжают из квартир навсегда. Они бросили вещи, нажитое добро, оставили собак и кошек, которым суждено было погибнуть в мёртвом, опустевшем городе.
Ещё 600 000 человек несколько лет работали над устранением последствий аварии, не жалея своих жизней и своего здоровья. Потом их назвали «ликвидаторами». В их числе был и мой собеседник, житель села Жирятина Александров.
— На момент Чернобыльской аварии я находился в Рязани, — вспоминает Вячеслав Владимирович, — где сформировали наш отряд строительных войск из 1 800 человек и отправили в Чернобыль через три недели после взрыва на четвёртом реакторе. Жили мы в палаточных городках у посёлка Хотчева, в пятидесяти километрах от реактора. Доставка людей в самые заражённые зоны осуществлялась на автобусах. В Припяти мы строили водное защитное ограждение, устраняли последствия аварии. Работа была тяжёлая, — с горьким выдохом продолжает ликвидатор.
В возрасте 25 лет Вячеслав Александров оказался в радиационном пекле и ценой своего здоровья исправлял последствия атомной катастрофы. О том, что собой представляет лучевая болезнь, участники тех событий представление имели весьма отдаленное, ведь
радиация не имеет цвета и запаха. Однако в зоне аварии стрелки дозиметров зашкаливали.
— На нас была специальная форма, сапоги, шапочки и «лепестки», — так Вячеслав Владимирович называет маски, — но, к сожалению, никто не понимал, что самое страшное — это радиационная пыль. Часто чувствовали себя плохо, но списывали это на переутомление. Все утешали себя тем, что от радиации оградит спецодежда, которую каждый день меняли на новую. Находиться все время в респираторах было невозможно, поэтому их часто просто не надевали. Пройдя дезактивацию и дозиметрический контроль, люди ослабляли бдительность. От радиации зрение подало, без солнечных очков нельзя было работать.
Ликвидаторы прекращали работу после того, как получали 25 рентген. Им выдавали зарплату, делали запись в военном билете и отпускали домой. Набрать эту дозу было несложно, вот только показатели не всегда были верными.
— Дозиметры-накопители, показывающие, можно ли нам дальше находиться в радиационной зоне или нет, — вспоминает Вячеслав Александров, — часто выходили из строя. При малейшем попадании воды, к примеру, если вспотеешь, они сбрасывали показания полностью. Я получил в общей сложности 85 рентген. Спустя полгода меня отправили домой. Проблемы со здоровьем у меня, как и у всех. Группу инвалидности, конечно, не получил. Был молод и горд, отказался. А сейчас уже поздно, — с сожалением добавил Вячеслав Владимирович.
Пройдёт ещё не один десяток лет, но авария на ЧАЭС так и останется больным вопросом для нас, незаживающей раной в душе и не уходящей тревогой. Хочется низко поклониться всем героям-ликвидаторам Чернобыльской аварии, спасшим мир от ядерной катастрофы. Мы помним… Чернобыль на нашей земле никогда не должен повториться!
Уважаемые жители Жирятинского района! До 16 апреля 2026 года проходит Всероссийская декада ...
Мероприятие провели в рамках Недели космоса, которая проходит с 6 по 12 апреля, и посвятили ...
В урочище «Лесные сараи» состоялся митинг «Пусть бьют в набат колокола…», приуроченный к ...
Федеральное государственное бюджетное учреждение «Российский центр гражданского и ...
Более 110 работодателей региона представят свыше 4200 тысяч вакантных предложений для ...
В Брянской областной Думе состоялось заседание комитета по жилищно-коммунальному хозяйству, ...
В преддверии светлого праздника Пасхи представители Народного фронта со всей страны традиционно ...
